Марцевич. Не хочу, чтобы меня помнили… стариком!

Его последний «выход» на родную сцену Малого театра. Траурный. В гробу. Поклониться Эдуарду Марцевичу шли и шли люди — родные, коллеги, поклонники, пишет журнал «Звезды и советы». И все говорили похожие слова: «удивительный, гениальный, тонкий!» Но в тот день Москва оплакивала не только великого актера — она рыдала по целой эпохе. Когда жила в душах романтика, когда мир, казалось, был создан лишь с одной целью — чтобы в нем женщины и мужчины могли любить друг друга.

...Слепящие брызги снега, смех влюбленных. Они — молодые, красивые, отчаянно счастливые — кувыркаются в полярных сугробах. Такими были Марцевич и итальянская кинобогиня Клаудиа Кардинале в картине «Красная палатка» 45 лет назад. Легендарная сцена о любви. Одна из лучших в мировом кино. Потому что сыграна без малейшей нотки фальши. Они ведь и вне камер были такими же — Эдуард и Клаудиа.

— Между нами проскочила искра! Мы хохотали и чувствовали — да, немножно влюблены, — вспоминал много позже о тех съемках Марцевич. После фильма они с Клаудией больше не виделись. Но всю жизнь он хранил трепетную память о том своем платоническом, чистом чувстве. Говорят, и Клаудиа не могла забыть «русского Эдварда»...

Рухнул железный занавес, открылись границы. И вот спустя много лет Кардинале приезжает в Россию — на один из форумов. Туда же — по ее просьбе — приглашен и Марцевич.

— Извините, но нет, — вежливо отказался Эдуард. — Не смею показаться ей... стариком. Пусть она помнит меня таким, как в «Красной палатке». Молодым, влюбленным...

И мы Вас запомним таким, Эдуард Евгеньевич! Великим романтиком великой эпохи. Которая, увы, вместе с Вами ушла от нас навсегда...