Добавить свою статью на сайт

Последнее интервью Абдулова. Это моя жизнь! Я ни о чем не жалею, абсолютно...

7-11-2013, 06:29
1075
Категория: Звезды

Последнее интервью Абдулова. Это моя жизнь! Я ни о чем не жалею, абсолютно...
Абдулова и словами «Верим в победу!» — Прим. ред.). Я в израильской больнице включаю футбол и еще не понимаю, что за майки, что за команда, что такое? Вроде здесь должен играть «Спартак» с «Локомотивом»... И потом вдруг я вижу такое... Это дорогого стоит! Или сейчас вот приехал Сережа Никоненко из какого-то города. Он был там в церкви. Там к нему подошел священник и сказал: «Вы Абдулова знаете? Передайте ему, пожалуйста, иконку Казанской Божией Матери. Эта маленькая иконка простояла ночь с большой иконой Казанской Божией Матери. Она ему поможет!» Конечно, это все помогает. Я вообще верю в то, что если идет волна добра и любви, то она не может пройти просто так, понимаете?! Она аккумулируется в тебе. Она тебе помогает, дает силы, заставляет двигаться, бороться. Иначе быть не может! Но наряду с этим появились убогие люди, которые пишут в «желтой прессе». Ну, ладно, когда они трогали мою личную жизнь, подглядывали ко мне в постель... Все это я списываю на их сексуальную несостоятельность. Ну, больные люди, ну бывает... Но самое страшное началось сейчас, когда они стали публиковать точные названия лекарств, которыми я якобы лечусь. Ведь есть нездоровые люди, которые говорят: «Ну, если Абдулову это помогает, то значит, поможет и мне!» А этими непонятными лекарствами, к примеру, коров лечат! Но они это публикуют в своих изданиях. И сейчас мне приходит уже огромное количество писем, звонков, мол, правда, что вы этим лечитесь?! Это уже за гранью! Ведь возможны летальные исходы! Или «желтая пресса» нашла какого-то там в Киргизии криминального олигарха, который якобы меня лечит, и теперь к нему потянулись люди. И имя, и фамилию опубликовали. А если он окажется нечестным человеком? Кто этот человек? Ведь я его не знаю! Может, его и вовсе нет. Но это ведь все чревато. Он может отравить дикое количество людей.

— Да, сейчас много публикаций и про Тибет, и Киргизию. Но так ли все это?

— Это все придумано! Ни в каком Тибете я не был. Но я мечтаю съездить туда. (Улыбается.) Но у меня все никак не получается! Вот недавно поехал на рыбалку. Думал, тихо уехал. Не найдут. Так нет, они и туда приперлись. И якобы взяли интервью у какого-то егеря. Там замечательные ребята, простые егеря, которые звонят мне после публикации и говорят: «Александр Гаврилович, ну, поверьте, из нас никто ничего не говорил. Это просто все придумано!» И они льют грязь на этих людей! Ну зачем им это нужно? Ну что, людям больше читать нечего? Они — бездарные люди. Они не могут ничего другого написать. Они могут только подглядеть из-за забора, в какую-то щелку — все, на этом их талант кончается.

— Значит, вы газет, журналов не читаете?

— Я не читаю ничего. Моя мама читает. Потом начинает звонить мне: «Ты видел?» Я говорю: «Ну-ка принесите мне, хочу посмотреть!» Вот я прочел про различные лекарства. И мне стало просто страшно! Пишите, что у меня плоскостопие, не знаю, геморрой, что ли! Ну что угодно пишите, но не надо писать про лекарство, которое люди потом после вашей публикации будут пробовать пить! И я прошу! Я умоляю вас, не читайте и не слушайте, пожалуйста, этих дебилов! Они пишут всякую чушь собачью!

— Александр Гаврилович, а вот в таких ситуациях у вас никогда не возникало желания раствориться в толпе, стать одним из многих?..

— Я этим и занимаюсь! Но это же — скоты. Они стоят у забора. Они дежурят у моей квартиры, в аэропортах, в больницах. У них на зарплате — стукачи. Вот я прилетаю ночью на частном самолете в Москву. Никого нет. Ночью приезжаю в больницу, захожу туда всего на 15 минут! Уже все сфотографировано! И вся информация «слита». Потом главврач больницы бегает, схватившись за голову: «Я не знаю, Саша, кто это сделал!» Значит, кто-то на зарплате у них в больнице, понимаете?! Кто-то таким путем зарабатывает себе деньги...

— Вот вы раскрыли обратную сторону любви...

— Это не любовь! Я не знаю, кто там в этих газетах редакторы. Но то, что это бессовестные люди — это однозначно. Бессовестные люди. Когда залезали в палату к умирающему Ростроповичу, сидели под кроватью у умирающей Гундаревой... Знаете, это — ублюдки, у которых ничего святого уже нет! Когда редактор — это по телевизору показывают — орет, что у Абдулова рак четвертой степени, а он куда-то уехал, и вы его упустили! Какой четвертой степени? С чего они это взяли? Мне уже венки приносят... Ну, это что? Ну морду бить? Ну дуэли у нас как бы уже не приняты. А то я бы с удовольствием вызвал главного редактора на дуэль! Потому что это — подонство. Таких людей не пускали ни в одно нормальное общество. Хочется вымыть руки и сказать: извините, ради Бога, только вот на той стороне улицы постойте, пожалуйста, не подходите ко мне, не надо. От вас пахнет. Понимаете?!

— Правда, что в 33 года вы вывели замечательную формулу: «Дай Бог, чтобы все хорошие слова мне говорили в спину»?

— Это я тост такой придумал: «Как бы я хотел, чтобы все хорошее мне говорили в спину». И я до сих пор живу этим тостом. Это самое ценное, когда в спину говорят хорошие слова!

— А знаете, что ваши друзья говорят? Они говорят, что вы — лучший, идеальный друг.

— Господи...

— И знаете почему? Потому что, по их словам, вы живете не столько для себя, сколько для других. Что это? Такой альтруизм чистой воды?

— Ну, это немножко не так... Дело в том, что жизнь, она коротенькая, понимаете? Ну ради чего жить? Ради карьеры? Ну, что карьера... Ну, хорошо... Кто-то замечательно сказал, что Бог рассчитывает, какой длины будет твоя жизнь, а вот какой ширины, широты — это от тебя зависит. Знаете, мы немножко потерянные люди. С этой рыночной экономикой мы погрязли в каких-то непонятных вещах. Один человек мне сказал: «А ты не задумывался, почему у всего, даже у лома есть инструкция? И только у человека нет!» А у человека есть инструкция. Это — Библия, понимаете? И вот, когда мы это поймем, тогда и поймем, что мы не одни живем в этом мире, что вокруг нас люди, животные, растения, что нельзя просто так даже яблоко срывать... Сначала попробуй: если оно осталось у тебя в руке, значит, ты его можешь взять, а не осталось — не рви его, не надо... И вот если мы поймем, что мы не одиноки в этом мире, что этот мир создан не только для нас, а для всех! Вот тогда, наверное, мы будем жить красиво! (Пауза. Закуривает.) Вот я стал заслуженным артистом. Потом народным артистом. Потом всенародным. Ну что я еще не получал? Ну какую награду? Ну вроде все получил. И что теперь делать? У моей мамы все призы, награды... Ну, мне это, понимаете... Мне награда — роль, новый спектакль, новая картина, новый режиссер, новая книга! Вот это моя награда.

— Вы немножко противоречите сами себе.

— Почему?

— Потому что складывается впечатление, что вы живете в сумасшедшем ритме...

— Правильно. Так и есть...

— Съемки, встречи, переезды, снова съемки, снова спектакли...

— Так, а времени нету! Времени-то мало! А надо успеть все. И сняться, и спектакль сыграть, и дома посидеть, и с ребенком поиграть, и с женой побыть, и с мамой. И надо на даче что-то сделать, чтобы не украли кирпичи... Надо это все успеть! А еще, самое главное — надо побыть с друзьями.

— А вы не боитесь за всем этим бешеным ритмом упустить что-то самое главное?

— А что? Ну, наверное, можно упустить... Самое главное — это моя жизнь! Из этого я соткан. Поэтому я ни о чем не жалею, абсолютно. У меня фантастические друзья, понимаете? И сейчас я их узнал еще больше. Если до этого я их любил, обожал, то сейчас боготворю! Наверное, вот в таких ситуациях проявляются люди, как лакмусовая бумажка. Кто-то проявился в обратную сторону и сказал: «Ну, это уже всё, всё...»

— Вот вопрос, банальный до безобразия: в чем для вас смысл жизни?

— Смысл жизни? Если не будет жизни... как я не увижу Женьку, как она пойдет, как первый раз скажет: «Папа!» Как я не увижу свою жену? Как я не увижу маму? Как не сяду с друзьями, не выпью по рюмке и не скажу: «Родные, я вас люблю»? Как?..

— А вы хотите, чтобы Женька, которую все зовут принцессой, стала актрисой?

— Нет, ни в коем случае! Я с Ксюшей боролся, чтобы она не стала актрисой. Она окончила юридический факультет, но потом сама уже пошла на актерский...

— А кем тогда?

— Я не знаю, кем Женька будет! Посмотрим. Пока она у меня — самое удивительное, самое прекрасное существо на свете! (Улыбается.)

— Характер уже проявляется, свое в ней что-то находите?

— Она — очень серьезная! Вообще ее не слышно. Она не плачет. Она только, если на нее внимания никто не обращает, может вот так сурово посмотреть, мол, что такое, почему? А я говорю: «Женечка, что случилось?» До того хитрый взгляд у нее сразу... Тут ко мне пришло много друзей. А у меня есть большой стол и за ним собирается всегда очень много гостей. И я ее посадил с собой рядом во главе стола. И вот она сидела и по каждому взглядом прошлась, запомнила на ком она останавливалась, потом зевнула, мол, все, можете уносить меня, я посмотрела, всех запомнила, все хорошо! (Смеется.)

— А вы себя маленьким помните? Когда в пять лет в первый раз вышли на сцену Ферганского драматического театра, который возглавлял ваш отец?

— Ну, как-то сумбурно... Я же не вышел к отцу... Мы там на печке с девочкой лежали. Ей тоже было лет шесть... Мы что-то с ней не поделили, и она спихнула меня по ту сторону печки, за кулисы. И тут вышел Владимир Ленин, которого играл мой папа, и зовет меня: «Саша, Саша, Саша...» А Сашу за кулисами весь театр уговаривает вылезти на сцену! Но я так и не вылез... (Смеется.) Потом мне влетело по первое число. Так что первый выход на сцену у меня был с наказанием.

— А потом, в Москве, то, что вы из Ферганы, а не столичный парень, мешало? Были какие-то провинциальные комплексы?

— Ну, конечно, были. Вы понимаете, я все равно говорю всем: «Я — дворняжка!» И если сейчас вот зимой на улицу выгнать пса самого породистого и дворняжку, то выживет дворняжка. Потому что ей терять нечего. Вот и мне некуда было ехать дальше. Поэтому мне надо было выживать. Было все в моей жизни: и вагоны разгружал, и в магазине самообслуживания воровал... Ну все было, как у нормального человека, которому требовалось выжить. И так каким-то образом и выжил!

— Александр Гаврилович, вы переиграли всех героев-любовников...

— Нет, неправда ваша. Я как раз не переиграл всех героев-любовников...

— Еще не всех?

— Да нет, сколько осталось-то еще! Ромео не сыгран. Ну что вы, это же какое упущение! Понимаете, конечно, я могу сейчас Ромео сыграть, надеть парик на себя, загримироваться. Но это будет уже не смешно! Как раньше, знаете, в периферийных театрах Джульетте уже за 60, а ее в корсет затягивали, и она девочкой выбегала на сцену...

— Это амплуа героя-любовника в жизни вам как-то помешало?

— Вы знаете, я не хочу гневить ни Бога, ни судьбу, потому что я очень много сыграл и в театре, и в кино. Неважно, хороших, плохих ролей — это уже второй вопрос, это уже зритель разберется. У меня критерий не «хороший-плохой», а «стыдно — не стыдно», понимаете? Вот есть там пяток, может быть, десяток работ, за которые мне не стыдно!

— Своей лучшей ролью вы в интервью называли роль в фильме «Ниоткуда с любовью». Почему она вам так дорога?

— Я не мог такой глупости сказать. Это — не моя лучшая роль. Лучшая, не лучшая — это могут решать критики, мои друзья, моя мама, моя жена, а не я. Да, мне нравится та роль... Но у меня есть роли, которыми я просто горжусь. Мне безумно нравится картина, которая, кстати, очень мало идет — «Сошедшие с небес». Хороший фильм «Над темной водой», все картины Марка Захарова, начиная с «Обыкновенного чуда»... В театре были у меня, я считаю, неплохие работы. И Сиплый в «Оптимистической трагедии», и Менахем-Мендл в «Поминальной молитве». Они никакие не герои-любовники, характерные роли. И Никита в «Жестоких играх». И Алексей Иванович в «Игроке». Вот сейчас в «Женитьбе» я сыграл, но, к сожалению, только в Самаре. Мы там играли три спектакля. А в Москве я премьеру не играл. Но, я думаю, что, если, тьфу-тьфу, Бог даст, все будет хорошо, то я в феврале сыграю премьеру. Я очень хочу, потому что это замечательный спектакль у Захарова. Я думаю, что может быть и роль у меня будет ничего.

— А вот вы сейчас снимаете фильм, где вы одновременно и играете, и выступаете в качестве режиссера.

— Два фильма.

— Вот когда встречаются Абдулов-режиссер и Абдулов-актер на съемочной площадке...

— Ой, так противно, вы себе представить не можете! (Смеется.) Чудовищно противно! Просто актеру Абдулову противен режиссер Абдулов, а актер Абдулов противен режиссеру Абдулову. Но самое смешное, что им обоим еще противен сценарист Абдулов. А всем троим уже противен продюсер Абдулов. Понимаете, как бы тут взаимная, очень серьезная ненависть существует...

— И как вы с этим справляетесь?

— Ну как-то я их мирю в себе. Говорю: «Ребята, девочки, не ссорьтесь!» Пытаюсь как-то их развести по углам.

— Вы когда-то сказали, что эмансипация — страшно глупая вещь. Вы отказываете таким образом женщине в попытках на самоопределение?

— (Задумывается.) Я не помню, кто это сказал, по-моему, Чехов, что женщина, которая пошла в политику, напоминает взбесившуюся канарейку. Я иногда смотрю на наших женщин в политике и начинаю смеяться. Потому что я вижу: абсолютно точно, сто процентов, взбесившаяся канарейка! Понимаете, политика — грязная вещь. Как ее ни крути она не может быть чистой. Вот я все время смотрю, как приходит какой-нибудь депутат-правдолюб, что-то там начинает качать. А потом: раз — и его нету. А где он? Да он в зале вон сидит, все нормально, все хорошо. Он уже, как все. Не получается как бы у него. И наш брат, актер, тоже все время пытается в задний проход нашим руководителям посмотреть. Я не говорю, что мы — такие святые. Да нет, мы — такие же люди. И у нас есть люди, которые могут сделать и гадости, и чушь наплести, и все, что угодно... Вот Панкратов-Черный тут как-то тоже такого наговорил в газете. Причем наговорил, а потом пришел и на коленях со слезами заверял, что он этого не говорил. Что это все — подстава. И я, зная нашу «желтую прессу», как бы тоже поверил ему, что это — подстава. Ко мне подошел корреспондент из этого издания и говорит: «На, послушай запись! Я писал его на диктофон!» Я послушал. И знаете, он это все говорил, действительно. Что называется «Остапа несло!» Из него столько дерьма вышло. Он — артист средний, понимаете? Ну есть такая карточка с усами смешная. Больше там ничего нет. И вот вдруг его прорвало на такую гадость... Ну вот, это и в нашей профессии бывает. Так что, я не говорю: ах, какие мы честные, хорошие все, идеальные! Но среди нас есть все-таки люди, на которых можно... Все-таки, слава тебе, Господи, что у нас есть Баталов, Филозов, Никоненко, Збруев... Есть люди, которые честны, не научились врать! Они как говорили правду, так и говорят.

— Что вам по жизни придавало сил? Когда вы, например, отказались вступать в пионеры?

— Ну, ладно. Это все — такая ерунда. (Улыбается.)Не сила это, а мое — раздолбайство. Я просто очень верю, что кто-то там, наверху, меня ведет. Господи, я даже не могу сказать, кто — это! И вот иногда он говорит: ну, не ходи туда, не надо! Ну вот у меня был билет на самолет, в который я не сел и который разбился! Понимаете, я из него вышел! Мне кто-то сказал: «Ну, выйди из него, выйди! Не надо тебе в этот самолет!» А я уже все: разделся, сидел в кресле. А потом взял — и вышел. Почему? Не знаю я, почему. Знаете, я абсолютно ничего не взвешиваю. Я абсолютно эмоциональный человек. Очень интуитивный. Я, ей-богу, больше полагаюсь на первую интуицию. Вот в то, что сразу идет, хлынуло, вот в это я очень верю. И я все-таки стараюсь верить людям, потому что не хочется думать, что все вокруг дерьмо! Ну, есть же очень много хороших людей, понимаете? Вот у нас с друзьями однажды был такой разговор. Я говорю: «Вы не замечали, что вокруг нас, среди нас плохие люди не задерживаются? Они сами уходят!» Почему — я не знаю. Причем это уже не раз проверено. Никто же их не гонит. Но вот им неуютно среди нас. А у нас — замечательная компания. У меня фантастические друзья! Просто фантастические!

— Александр Гаврилович, а есть что-то такое, чего вам очень сильно хочется?

— Хочется? Да я уже сказал, чего хочется! Жить хочется! Хочется, чтобы ребенок рос. Чтобы мама жива была. Чтобы рядом любимая женщина была. Чтобы мои друзья были рядом...

— Спасибо вам огромное.

— Да не за что. Не пейте лекарств, которыми верблюдов лечат. Ладно?

— Не будем.

— Не надо... (Улыбается.)



ПОДЕЛИТЬСЯ СТАТЬЁЙ
Другие новости по теме
Из битвы за миллионы Джексона его семья вышла без копейки!
Из битвы за миллионы Джексона его семья вышла без копейки!
Агутин. Какая это мука – вылезать из треников!
Агутин. Какая это мука – вылезать из треников!
Жена Цзю. Муж предал меня!
Жена Цзю. Муж предал меня!
Сестра Джексона вышла замуж!
Сестра Джексона вышла замуж!
Кудрявцева. Какая скотина подкинула мне «жучок»?
Кудрявцева. Какая скотина подкинула мне «жучок»?
Петренко и Климова «проиллюстрировали» свои отношения!
Петренко и Климова «проиллюстрировали» свои отношения!
Миронов. У меня новая жена! Молодая красавица!
Миронов. У меня новая жена! Молодая красавица!
На Шеина напала... депрессивная наркоманка?
На Шеина напала... депрессивная наркоманка?
Чадов рассказал об отдыхе с экс-супругой Аршавина!
Чадов рассказал об отдыхе с экс-супругой Аршавина!
«    Октябрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031